Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в
чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой
деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Движенья более. В
деревню, в теплый край.
Будь
чаще на коне.
Деревня летом — рай.
Но там удивились, денег ей не дали, а сказали, что если у Ильи Ильича есть вещи какие-нибудь, золотые или, пожалуй, серебряные, даже мех, так можно заложить и что есть такие благодетели, что третью
часть просимой суммы дадут до тех пор, пока он опять получит из
деревни.
Широкая дороженька,
Березками обставлена,
Далеко протянулася,
Песчана и глуха.
По сторонам дороженьки
Идут холмы пологие
С полями, с сенокосами,
А
чаще с неудобною,
Заброшенной землей;
Стоят
деревни старые,
Стоят
деревни новые,
У речек, у прудов…
Леса, луга поемные...
Проживя бо̀льшую
часть жизни в
деревне и в близких сношениях с народом, Левин всегда в рабочую пору чувствовал, что это общее народное возбуждение сообщается и ему.
Теперь, в уединении
деревни, она
чаще и
чаще стала сознавать эти радости. Часто, глядя на них, она делала всевозможные усилия, чтоб убедить себя, что она заблуждается, что она, как мать, пристрастна к своим детям; всё-таки она не могла не говорить себе, что у нее прелестные дети, все шестеро, все в равных родах, но такие, какие редко бывают, — и была счастлива ими и гордилась ими.
Проработав всю весну и
часть лета, он только в июле месяце собрался поехать в
деревню к брату.
Первое время в Москве Левина занимали лошади, приведенные из
деревни. Ему хотелось устроить эту
часть как можно лучше и дешевле; но оказалось, что свои лошади обходились дороже извозчичьих, и извозчика всё-таки брали.
Вронский и Анна всё в тех же условиях, всё так же не принимая никаких мер для развода, прожили всё лето и
часть осени в
деревне. Было между ними решено, что они никуда не поедут; но оба чувствовали, чем долее они жили одни, в особенности осенью и без гостей, что они не выдержат этой жизни и что придется изменить ее.
Калужская
деревня, напротив, большею
частью окружена лесом; избы стоят вольней и прямей, крыты тесом; ворота плотно запираются, плетень на задворке не разметан и не вываливается наружу, не зовет в гости всякую прохожую свинью…
Орловская
деревня (мы говорим о восточной
части Орловской губернии) обыкновенно расположена среди распаханных полей, близ оврага, кое-как превращенного в грязный пруд.
Промотав в Москве большую
часть имения своего и на ту пору овдовев, уехал он в последнюю свою
деревню, где продолжал проказничать, но уже в новом роде.
Деревень еще мало: скоро пойдут, говорят,
чаще, чем ближе к Иркутску.
Из
чащи зелени мы вдруг вторгались в тагальскую
деревню, проскакивали мимо хижин без стен, с одними решетками, сплетенными из растущего тут же рядом бамбука, крытых банановыми листьями, и без того, впрочем, осеняющими круглый год всю хижину.
С одной стороны Волга с крутыми берегами и Заволжьем; с другой — широкие поля, обработанные и пустые, овраги, и все это замыкалось далью синевших гор. С третьей стороны видны села,
деревни и
часть города. Воздух свежий, прохладный, от которого, как от летнего купанья, пробегает по телу дрожь бодрости.
Через год после того, как пропал Рахметов, один из знакомых Кирсанова встретил в вагоне, по дороге из Вены в Мюнхен, молодого человека, русского, который говорил, что объехал славянские земли, везде сближался со всеми классами, в каждой земле оставался постольку, чтобы достаточно узнать понятия, нравы, образ жизни, бытовые учреждения, степень благосостояния всех главных составных
частей населения, жил для этого и в городах и в селах, ходил пешком из
деревни в
деревню, потом точно так же познакомился с румынами и венграми, объехал и обошел северную Германию, оттуда пробрался опять к югу, в немецкие провинции Австрии, теперь едет в Баварию, оттуда в Швейцарию, через Вюртемберг и Баден во Францию, которую объедет и обойдет точно так же, оттуда за тем же проедет в Англию и на это употребит еще год; если останется из этого года время, он посмотрит и на испанцев, и на итальянцев, если же не останется времени — так и быть, потому что это не так «нужно», а те земли осмотреть «нужно» — зачем же? — «для соображений»; а что через год во всяком случае ему «нужно» быть уже в Северо — Американских штатах, изучить которые более «нужно» ему, чем какую-нибудь другую землю, и там он останется долго, может быть, более года, а может быть, и навсегда, если он там найдет себе дело, но вероятнее, что года через три он возвратится в Россию, потому что, кажется, в России, не теперь, а тогда, года через три — четыре, «нужно» будет ему быть.
Приехавши в небольшую ярославскую деревеньку около ночи, отец мой застал нас в крестьянской избе (господского дома в этой
деревне не было), я спал на лавке под окном, окно затворялось плохо, снег, пробиваясь в щель, заносил
часть скамьи и лежал, не таявши, на оконнице.
Деревни в той стороне
частые, не больше версты или полутора друг от дружки стоят, но вот их, как на беду, ни одной не попадается.
Обед подается по-праздничному, в три часа, при свечах, и длится, по крайней мере, полтора часа. Целая масса лакеев, своих и чужих, служит за столом. Готовят три повара, из которых один отличается по
части старинных русских кушаньев, а двое обучались в Москве у Яра и выписываются в
деревню зимою на несколько недель. Сверх того, для пирожных имеется особенный кондитер, который учился у Педотти и умеет делать конфекты. Вообще в кулинарном отношении Гуслицыны не уступают даже Струнниковым.
Через день, а иногда и
чаще, она брала с собой девушку-лекарку, садилась на долгушу-трясучку и, несмотря на осеннюю слякоть, тащилась за две версты в Измалково —
деревню, в которой жил Федот.
13-го декабря, сейчас после обедни, в доме именинника происходит сущее светопреставление. Гости наезжают одни за другими; женской и мужской прислуги набирается столько, что большую
часть ее отсылают в застольную; экипажи и лошади тоже, за недостатком места, размещаются в
деревне по крестьянским дворам.
А так как
деревни были по большей
части мелкие, то иногда приходилось из-за одного или двоих прихожан идти пешком за семь или более верст.
В городах запрещено употреблять скалу на крыши в предупреждение пожаров, но по
деревням она до сих пор в большом употреблении.], утверждались на застрехах и по большей
части бывали с «полицами», то есть с небольшими переломами в виде полок для предупреждения сильного тока дождевой воды.
В лесистом Верховом Заволжье
деревни малые, зато
частые, одна от другой на версту, на две. Земля холодна, неродима, своего хлеба мужику разве до Масленой хватит, и то в урожайный год! Как ни бейся на надельной полосе, сколько страды над ней ни принимай, круглый год трудовым хлебом себя не прокормишь. Такова сторона!
Перед тем как меня снаряжали в студенты, я прощался с моим родным городом, когда мы вернулись из
деревни к августу, к ярмарочному времени. И весной, когда я гулял с сестрой по набережной и нашему «Откосу», и теперь на прощанье я подолгу стаивал на вышке, откуда видно все Заволжье, и
часть ярмарки, и Печерский монастырь, и слева Егорьевская башня кремля.
Как я сказал выше, редактор"Библиотеки"взял роман по нескольким главам, и он начал печататься с января 1862 года. Первые две
части тянулись весь этот год. Я писал его по кускам в несколько глав, всю зиму и весну, до отъезда в Нижний и в
деревню; продолжал работу и у себя на хуторе, продолжал ее опять и в Петербурге и довел до конца вторую
часть. Но в январе 1863 года у меня еще не было почти ничего готово из третьей книги — как я называл тогда
части моего романа.
Спускаясь с пологого ската, ведущего к реке Ик, надобно было проезжать мимо чувашско-мордовской и
частью татарской
деревни, называющейся Ик-Кармала, потому что она раскинулась по пригоркам речки Кармалки, впадающей в Ик, в полуторе версте от
деревни.
В
деревнях мало таких индифферентных людей, и то всего
чаще это бывают или барышни, или барыни.
Хотя Негров с двенадцати часов утра и до двенадцати ночи не бывал дома, но все же скука мучила его; на этот раз ему и в
деревню не хотелось; долго владела им хандра, и он
чаще обыкновенного давал отеческие уроки своему камердинеру и реже бывал в комнате окнами на двор.
Иван Петрович Артасьев, у которого, как мы знаем, жил в
деревне Пилецкий, прислал в конце фоминой недели Егору Егорычу письмо, где благодарил его за оказанное им участие и гостеприимство Мартыну Степанычу, который действительно, поправившись в здоровье, несколько раз приезжал в Кузьмищево и прогащивал там почти по неделе, проводя все время в горячих разговорах с Егором Егорычем и Сверстовым о самых отвлеченных предметах по
части морали и философии.
Мы въехали в довольно большую
деревню, в которой было два порядка изб; один из них был совершенно новый,
частью даже не вполне достроенный; другой порядок тоже не успел еще почернеть от времени.
«Пройти экватор» — значило совершить скандал по мере сил и умения, как Бог на душу положит. Вскоре, разумеется, явились и виртуозы по этой
части, имена которых гремели на всю столицу, стоустая молва переносила их в захолустья, и слава о подвигах героев расходилась по весям [Села,
деревни.] и городам российским.
У Натальи Федоровны мелькнула даже однажды мысль пригласить погостить к себе Катю Бахметьеву, которая в довольно
частых и длинных письмах жаловалась на скуку и однообразие жизни летом в Петербурге и весьма прозрачно намекала, что не отказалась бы провести даже месяц где-нибудь в
деревне. „В Грузине у вас, говорят, совсем рай“, — писала хитрая девушка, не забывавшая в каждом письме посылать свой сердечный привет графу Алексею Андреевичу.
До сих пор он редко ездил в
деревню, потому что все учительницы изображали собой какой-нибудь из смертных грехов, а теперь будет ездить
чаще.
После того Михельсон учредил разъезды во все стороны и успел восстановить спокойствие в большей
части бунтовавших
деревень.
Кредиторы стали напоминать о себе все
чаще и
чаще, что и заставило его после неудачного экзамена поехать к отцу в
деревню и принести повинную.
На плане значился громадный город — правда, в проекте — с внушительными зданиями, похожими на дворцы, с собором, с широкими улицами и площадями, носящими громкие названия, в числе которых
чаще всего встречалось имя Наполеона, тогдашнего императора французов, с казармами, театром и разными присутственными местами, — и вместо всего этого Ашанин увидел большую, широко раскинувшуюся
деревню с анамитскими домиками и хижинами, из которых многие были окружены широкой листвой тропических деревьев.
Префект-поручик водил Ашанина в
деревню, показывал бедную жизнь анамитов, рассказывал о своих предположениях, о надеждах. Он был крайне гуманный человек и «анамитист», как насмешливо звали его многие товарищи. Он недурно объяснялся по-анамски, стрелял из лука, привык, как и анамиты, ходить под палящим солнцем без шапки и искренне желал сделать жизнь подчиненного ему населения сносной. Но большая
часть анамитов разъехалась.
В эти дни Ашанин говорил со многими старыми матросами, ожидавшими после возвращения в Россию отставки или бессрочного отпуска, и ни один из них, даже самых лихих матросов, отличавшихся и знанием дела, и отвагой, и бесстрашием, не думал снова поступить по «морской
части». Очень немногие, подобно Бастрюкову, собирались в
деревню — прежняя долгая служба уничтожала земледельца, — но все в своих предположениях о будущем мечтали о сухопутных местах.
Совершается следующее: губернатор, приехав на место действия, произносит речь народу, упрекая его за его непослушание, и или становит войско по дворам
деревни, где солдаты в продолжение месяца иногда разоряют своим постоем крестьян, или, удовлетворившись угрозой, милостиво прощает народ и уезжает, или, что бывает
чаще всего, объявляет ему, что зачинщики за это должны быть наказаны, и произвольно, без суда, отбирает известное количество людей, признанных зачинщиками, и в своем присутствии производит над ними истязания.
Особенно во время его болезни и продолжительного выздоровления, видаясь
чаще обыкновенного, он затруднял меня спросами и расспросами, от которых я, как умел, отделывался, успокаивая его тем, что он лично, без всякого воображаемого им общества, действует как нельзя лучше для благой цели: тогда везде ходили по рукам, переписывались и читались наизусть его
Деревня, Ода на свободу.
Пушкин сам не знал настоящим образом причины своего удаления в
деревню; [По цензурным соображениям весь дальнейший текст опубликован в 1859 г. либо с выкидками, либо в «исправленном» изложении редакции «Атенея».] он приписывал удаление из Одессы козням графа Воронцова из ревности;думал даже, что тут могли действовать некоторые смелые его бумаги по службе, эпиграммы на управление и неосторожные
частые его разговоры о религии.
Резали поросных свиней, тельных коров. Резали телят на чердаках, чтоб никто не подглядел, голосистых свиней кололи в
чаще леса и там палили. И ели. Пили водку и ели. В тихие дни над каждой
деревней стоял густой, вкусный запах жареной убоины. Бабы за полцены продавали в городе холсты.
Всё
чаще он вспоминал о
деревне; теперь ему особенно ясно казалось, что там лучше жить: тише, понятнее, проще.
Они сидели на скамеечке под распускающимися тополями, у крыльца белого домика немца-колониста. Над приазовскими степями голубело бодрое утро,
частые темно-синие волны быстро бежали из морской дали к берегу. По
деревне синели дымки бивачных костров, и приятно пахло гарью.
В горах, в недоступных лесных
чащах, скрывались зеленые. Они перехватывали продовольственные обозы, обстреливали из засады проезжающие автомобили. По вечерам делали налеты на поселки и
деревни, забирали припасы, бросали на дорогах изрешеченные пулями трупы захваченных комиссаров. Между тем войск на фронте было мало, снимать их на борьбу с партизанами было невозможно.
Потом Дуня уже не прыгала на руках отца Порфирия Прохорова. Порфирий Прохоров уехал на завод в город. Недостатки были в
деревне, и большая
часть кормильцев отправилась на заработки в Петербург.
Этому столько же способствует почва и расположение самой местности, сколько
частое сообщение между
деревнями и рекою, близость которой всегда оживляет окрестность.
К вечеру в нашу
деревню привезли огромный транспорт раненых.
Часть их приняли мы,
часть — султановский госпиталь и земский отряд.
Уходя из
деревни, она разоряла последние фанзы и увозила с собою деревянные
части.